Культурная реальность

Одним из "наиболее современных аспектов" спора о типологии Уотсон и ее коллеги считают вопрос о том, "отражают ли эти верифицированные типы "культурную реальность"? Являются ли они "мысленными лекалами", существовавшими в умах изготовителей?" (Watson а. о. 1971: 131). Эти авторы не согласны с Дж. Дицем и Э. Спеллингом, дающими положительный ответ.

"Наши ответы на указанные вопросы таковы: статистически верифицированные типы отражают упорядоченное поведение, которое может соответствовать мысленным лекалам, а может и не соответствовать. Это упорядоченное поведение может быть результатом индивидуальных двигательных привычек или другого сугубо индивидуального поведения или же поведения, определяемого как приемлемое соответствующей культурой.

Нет необходимости соответствия между типом и "мысленным лекалом"" (Ibid., 132). Конечно, серия скребков, изготовленных одним исключительно своеобразным кроманьонцем, будь она найдена (хотя до сих пор этого, кажется, не произошло), будет зафиксирована как тип, но по узкой локализации и малочисленности образцов этого типа не так уж трудно будет отличить его от типов, действительно представляющих социальные нормы.

Это та же проблема, что соотношения индивидуального стиля со стилем эпохи, течения и народа в искусствоведении, но явно менее серьезная применительно к археологии. "Трудно проверять гипотезы о мысленных лекалах", - сетуют процессуалисты (Watson а. о. 1971: 132). Какие гипотезы? О том. что были эти "лекала" осознаны или неосознанны в особых понятиях создателями артефактов (авторы ставят этот риторический вопрос)?

А вот гипотезы о самом существовании социальных норм в основе археологических типов, о функциях этих норм в системе культуры вполне проверяемы, если не ограничиваться рамками археологии, а привлекать этнографию, культурологию, социальную и историческую психологию и если в психологии не накладывать на глаза исследователя шоры бихевиоризма. Третье, ч го не нравится "процессуалистам" в прежнем понимании культуры, это отдельностное (particularistic), или каталожное (trail-list), или аддитивное; плюсующее (additive) рассмотрение.

Процессуалисты считают такой подход чрезмерно упрощающим. "Этот блочно-строительный, или оадельностный подход к культуре очень удобен для археологов, пытающихся измерять "сходство" между культурами, потому что можно просто свести в таблицу все объединяющие типы артефактов для любых двух местонахождений и, таким образом, предположительно определить, как много идей или норм у обеих культур оказываются общими ..." (Watson а. о. 1971, с. 62). Такой подход, по мнению цитируемых авторов, неприменим к культурам, рассматриваемым как системы, ибо в них целое больше суммы частей.

Требуется "отход от занятий "субстанцией" к сосредоточению на отношениях между компонентами системы" (Watson а. о. 1971: 69). Соответственно, в книгах "процессуалистов" почти нет "картинок". Что ж, изучать отношения и связи элементов культуры, конечно, важно, чтобы понять их функционирование в системе, то есть жизнь культуры, но зачем же за счет "отхода" от описания самих элементов - "субстанций"?
Первоисточник

Новый взгляд на археологию

В англо-американском обиходе история принадлежит не к наукам (sciences), а к особому ряду предметов гуманитарному знанию (humanities), отличаемому от наук, даже общественных. Это родство и отвергли "новые". "Согласно новому взгляду, археология есть наука, так как "наука" включает не только физическую и биологическую сферы, но и общественные науки антропологию, социологию, экономику". Вот в этот ряд и предложено перевести археологию. "Если термин "новая археология" годен к применению, то он должен быть отождествлен с эксплицитно научной археологией ...".

Естественно, что "вся археология ныне должна быть эксплицитно научной", что только "научная археология" вправе претендовать на то, чтобы стать "археологией каждого". Не все "современные археологи" принимают это обозначение. Д. Кларк предпочитает называть НА не "научной", а "аналитической", подразумевая, что не все особенности физико-химических исследователей можно уже сейчас привить археологии, а только некоторые. Скажем, изолировать универсальные законы нельзя, а вводить логическую строгость и математические операции ("аналитическую методику") можно и нужно.

Это еще не превратит археологию из "гуманитарного знания" в "науку" (подобную физике, химии или политэкономии), но уже может сделать ее "дисциплиной" (подобно географии или геологии) По Кларку, "аналитическая археология - это не наука, но это дисциплина, ее первичный механизм скорее математический, чем научный. Погоня археологов за миражом науки долго затемняла тот факт, что исследование может основываться на эмпирическом наблюдении, эксперименте индукции и формулировании гипотез, не будучи непременно наукой".

В целом этот плоский и широкий образ ("научная...", "аналитическая..."), лелеемый многими "новыми археологами" и принимаемый некоторыми благожелательными представителями старшего поколения, связан с очень бедным критерием выделения: чтобы вобрать и объединить как можно больше людей, нужно взять как можно меньше идей, только это должны быть очень широкие идеи. Но в этом и слабость образа. Для реализации программы требуется конкретизировать идеи, уточнить.

Что понимать под "научностью" или "аналитичностью"? Уже здесь возможно расхождение и соответственно в каждом варианте - сужение границ НА. Для Р. Уотсона научность раскрывается так: "если бы потребовалось дать суждение в одной фразе о том, что же такое вообще новая археология, то в этой фразе было бы "Новая археология состоит из принятой модели охватывающего закона для научного объяснения, с упором на гипотезно-дедуктивный метод проверки заключений, выводимых из археологических данных".

Но близкий к НА Хоул считает, что научное объяснение не сводится к модели охватывающего закона (т.е. к подведению объясняемого факта под универсальный закон). Научность он видит в принятии принципов проверки гипотез (путем сопоставления вытекающих из них ожиданий с фактами). Они определяют "прагматический ряд процедур, ведущих прямо и экономично к желаемым результатам. Это и есть научный метод".
Новый взгляд на Археологию

Коллапсирующие звезды

Коллапсирующие звезды и престарелые животные не нуждаются в неожиданных посторонних импульсах для того, чтобы умереть. Считать иначе - значит уподобляться первобытному человеку, который не признавал естественной смерти и всегда искал посторонних виновников врагов, которые "навели порчу". Применительно к обществу: уже не раз отмечалось, что частота преобразования общества и культуры не совпадает с частотой крупных перемен в природе - прежде общественные трансформации были гораздо реже природных, потом стали гораздо чаще тех.

Самодовольное насквозь консервативное общество, озабоченное лишь тем, чтобы не нарушить заветов предков, и могущее отступить от традиции лишь под воздействием соседей или природных катаклизмов, - такое общество, вероятно, можно встретить в закоулках истории, но есть ли это норма первобытного общества, как утверждает Бинфорд, или это аномалия? На сей вопрос мог бы ответить анализ случаев длительной изоляции в практически неизменной среде: Австралия, Япония, Океания.

Чем меньше изолят, тем уже база для выбора новаторов, скуднее ресурсы нововведений, соответственно застойнее общество. Но полной остановки нет нигде. Кажется, никто не отрицает, что в ходе эволюции естественным отбором был заложен в обезьян "исследовательский инстинкт". Почему же нельзя ожидать, что в человеке эволюционный процесс развил логическое продолжение этого инстинкта - внутреннюю потребность в улучшении условий жизни, тягу к поискам лучшего, к усовершенствованиям и открытиям, даже просто - к обновлению?

Не найдутся ли механизмы, обеспечивающие реализацию таких тенденций в самом устройстве общества - даже первобытного? Если исходить из того, что первичный источник всякого существенного преобразования системы всегда находится вне этой системы, то надо было бы признать, что последовательный ряд таких преобразований системы не имеет внутренней логики, ибо внешние толчки для самой системы неожиданны и случайны.

Это значило бы, что законов развития системы от стадии к стадии, законов преобразования системы - нет. Что есть лишь законы функционирования системы в пределах стадии и законы ее реагирования на внешние стимулы. Между тем внимание Бинфорда к культурному процессу в связи с задачей выявления законов внушало впечатление, что Бинфорд видит в смене культур закономерный процесс, со своими внутренними законами, подлежащими выявлению.

Либо это впечатление обманчиво, либо в системе взглядов Л. Бинфорда (а это тоже система!) есть внутреннее противоречие, и остается посмотреть, побудит ли оно систему к дальнейшему развитию и преобразованию или это окажется невозможным без воздействия со стороны - в виде критики. Возможно ли снятие этих противоречий внутри данной системы, без ее логики или эти противоречия означают такой кризис системы, который преодолеть можно лишь переходом от этой системы к другой более новой, чем "новая археология"?
Первоисточник